Злые дела

там свершились,

когда наступило

печальное утро;

в утренний час

черные мысли

о бедах людских

скорбны бывают!

Не нынче то было

и не вчера,

это свершилось

в давнее время,

даже не в древности —

в годы древнейшие;

Гьюки рожденная

Гудрун звала

сынов отомстить

за дочь свою Сванхильд.

Гудрун сказала:

«Сванхильд — имя

вашей сестры,

что Ёрмунрекк бросил

коням под копыта,

вороным и белым,

на дороге войны,

серым, объезженным

готским коням!

Слава померкла

конунгов рода!

Одни вы в роду

остались в живых.

Я одинока,

что в роще осина,

как сосна без ветвей,

без близких живу я,

счастья лишилась,

как листьев дубрава,

когда налетит

ветер нежданно!»

Хамдир сказал,

духом отважный:

«Не похвалила б ты

подвига Хёгни,

когда они Сигурда

сон прервали,

ты сидела на ложе,

а убийцы смеялись.

Платки сине-белые,

пестрые ткани

багряными стали

от крови супруга:

Сигурд скончался,

над ним ты сидела,

горько скорбя, —

в том Гуннар виновен!

Ты думала скорбь

Атли доставить

Эрпа убийством

и смертью Эйтиля, —

себе же на горе:

разить неразумно

острым мечом,

коль сама себя ранишь!»

Мудрым был Сёрли,

так он молвил:

«Спорить не стану

с матерью нашей,

но одного

вы еще не сказали:

что просишь ты, Гудрун,

беду накликая?

Братьев оплакивай,

милых сынов,

родичей близких,

в битве погибших!

Обоих нас тоже

ты, Гудрун, оплачешь,

всадников смелых! —

к смерти мы близки».