|
Настал черед старый колодец засыпать. Бросил было Эсбен лопату-другую земли в колодец, но показалось ему мало. Пошел он в дом и стал тащить все, что под руку попадется: и столы, и лавки, и перины, и поставцы, и укладки. Побросал он все в колодец, засыпал сверху землей, закидал камнями. Любо-дорого смотреть!
Под конец осталось только Эсбену на дворе огонь развести, чтоб было светло, как днем.
Поработал Эсбен на славу, а потом за хозяином отправился.
На свадебный пир съехалось гостей тьма-тьмущая! Были там тролли хвостатые и тролли без хвостов; те, что познат-нее, носили целых два хвоста. Свадьбы ради выпустили они хвосты поверх праздничной одежды. А уж до чего важничали! Думали тролли, что хвосты им очень к лицу.
Гости и хозяева порядком захмелели и до того развеселились — пели и плясали, а самые молодые даже на головах ходили.
В такой толчее не сразу разглядел Эсбен хозяина с хозяйкой. А как разглядел — стал им знаки подавать. Заметил тролль работника, вышел с женой во двор, уселись они в возок и домой покатили. Подъезжают к усадьбе и видят: край неба полыхает, будто солнце встает. А как поближе подъехали, поняли: к небу огонь вздымается, усадьба ярким пламенем пылает!
— Это еще что?! — заорал тролль. — Никак, усадьба горит?!
— Ага! — отвечает Эсбен. — Ты же сам велел к твоему приезду на дворе огонь развести, да такой, чтоб было, как днем, светло. А иначе и в усадьбу в потемках не въедешь, и горяченьким не обогреешься. Вот я и подпалил левый флигель. Ты ведь не злишься, а, хозяин?
— К дьяволу! — кричит тролль. — Езжай быстрее, сатана тебя возьми!
Подкатили они к усадьбе, а во дворе и в самом деле, как днем, светло, левый флигель уже догорает.
Дом и службы пока целы — погода безветренная, и огонь на них не перекинулся.
Вошел тролль в дом да как заорет:
— Что такое? Куда вся утварь подевалась? Кто столы и лавки убрал?
— А я их в колодец побросал, — говорит Эсбен. — Ты ведь велел закидать его тем, что под руку попадется. Уж не злишься ли ты, хозяин?
— Не-ет... Нет! Не злюсь! — отвечает тролль. — Неужто ты не знаешь, что колодец песком, землей и дерном засыпают?
— Так бы раньше и сказал! — говорит Эсбен.
Вышел тролль во двор, глядит — двери во всех амбарах, овинах, хлевах, конюшнях отворены. Подбежал — всюду пусто: ни ржи, ни пшеницы, ни лошадей, ни коров, ни овец.
Схватился за голову тролль, слова вымолвить не может. А Эсбен тут как тут:
— Ты ведь сам наказывал быть с мелюзгой поласковей и чтобы ни в чем ей отказу не было. Вот я и роздал все беднякам хусманам. Ты ведь не злишься, а, хозяин?
— Нет, не злюсь! — отвечает тролль. — Но уж очень ты прост. Недаром тебя Эсбен Простак прозывают. Теперь работник мне больше ни к чему. Нет у меня ни зерна, ни скотины; нечего молотить и сеять, некого пасти. Ступай домой хоть сейчас, вот тебе твоя плата!
— Э, нет! — говорит Эсбен. — Мне и тут хорошо! Да и пока не время службу бросать: весна еще не пришла, кукушка еще не прилетела. Ведь мы так с тобой уговаривались!
— Так-то так! — соглашается тролль.
Остался тролль с глазу на глаз с троллихой. Вот тут-то он взбеленился, тут-то дал себе волю:
— Ну и чертов плут! Скоро он меня по миру пустит! Что делать? — Связал меня по рукам и ногам проклятый уговор! Никак упрямого работника отсюда не выжить. Может, убить его?!
| 
