|
Сошлись мясники с Эсбеном в цене, отдали ему целую кучу далеров и погнали троллево стадо прочь. Остался у Эсбена один только старый боров. Видел Эсбен, что боров хворый, того и гляди, ноги протянет.
И верно. Как пришел Эсбен с боровом на торфяное болото, боров тут же и околел. Сунул работник борова мордой в болотную жижу; один хвостик торчать оставил, да и тот чуть у корня надрезал.
Взял Эсбен свою корзинку и пошел на троллев двор.
— Где свиньи? — спрашивает хозяин.
— В болото зарылись! — отвечает Эсбен. — И боров старый — тоже. У него — хоть хвостик торчит, я его чуть попридержал. А других уж и в помине нет.
Кинулся тролль с Эсбеном на торфяное болото. Ухватился он за свиной хвостик, потянул — и плюх в болотную жижу. Только хвостик в руках остался. Вскочил тролль на ноги, стал по болоту бегать, свиней кликать. Да их и след простыл.
— Никак, ты разозлился, хозяин? — спрашивает Эсбен.
— Да нет, с чего мне злиться? — отвечает тролль, а сам от гнева трясется.
Время идет. Кормит тролль Эсбена досыта, работой не обременяет, боится с работником связываться. И живет Эсбен — как сыр в масле катается.
Как-то раз позвали тролля с женой на свадьбу к другим троллям. А ехать надо было далеко. Вот поутру приказывает тролль Эсбену:
— Приготовь-ка выезд побогаче, да не забудь дегтем смазать, где положено, и гляди, чтоб на совесть!
— Ладно! — говорит Эсбен.
Взял он бочку с дегтем, обмазал весь возок, пошел к троллю и докладывает:
— Смазано везде на совесть, а лучше всего там, где ты, батюшка-хозяин, сидишь.
— Ты, что рехнулся?! — заорал тролль, да вовремя одумался и говорит: — Что это я! И в мыслях у меня не было на тебя злиться. Смазать-то только оси колесные надо было! Вытри сиденье хорошенько.
— Вон что! — протянул Эсбен. — Так бы раньше и сказал!
Вытер он сиденье, залезли тролль с троллихой в возок, а Эсбен на козлы сел. По дороге хозяин работнику наказывает:
— Как отвезешь нас и вернешься назад, закидай колодец всем, что под руку попадется. А не то, не ровен час, свалится туда кто-нибудь из троллят.
— Ладно, хозяин! — говорит Эсбен.
— Да гляди, будь с мелюзгой поласковей! — велит тролль. — Чтоб ей ни в чем отказу не было.
А мелюзгой он свое троллево отродье называл.
— Ладно, хозяин! — соглашается Эсбен.
— Да еще: огонь к нашему приезду во дворе разведи, чтоб светло было, как днем, иначе, того и гляди, с дороги собьемся.
— Ладно, хозяин! — обещает Эсбен.
Подъехали они к усадьбе, где шел свадебный пир. Вылезли тролль с троллихой из возка, а Эсбен домой повернул. Хлопот у него в тот день было по горло.
Вспомнил он, что обещал троллю быть поласковее с мелюзгой, и наказал всей мелкоте в приходе, всем беднякам хусманам, явиться в полдень с мешками и веревками в трол-леву усадьбу.
В полдень пришли хусманы; отворил Эсбен двери овинов, амбаров, хлевов да конюшен и говорит:
— Берите все, что вздумается. Велел хозяин быть с вами поласковей и ни в чем чтоб вам отказу не было.
Подивились бедняки: добра от тролля-кровососа еще никто в приходе не видывал. Но просить себя не заставили. Расхватали рожь и пшеницу, вывели коров, лошадей, овец и пошли по домам.
| 
