|
Жил когда то в горах крестьянин, но как его звали и как назывался его хутор — неизвестно. Крестьянин был холостой, и хозяйство у него вела женщина по имени Хильдур, о её родне никто ничего не знал. На Хильдур лежала вся работа по дому, и она хорошо с нею справлялась. Все обитатели хутора уважали Хильдур, в том числе и хозяин, однако большой приязни между ними так и не возникло, потому что Хильдур была женщина суровая, молчаливая, хотя и весьма обходительная.
Крестьянин был богатый, и хутор его процветал, одно только было плохо — никто не шёл к нему в пастухи. А стадо он держал большое, и ему было трудно обходиться без пастуха. Охотников же пасти у него скот не находилось, и не потому, что он был строг или его домоправительница прижимиста, а потому, что на том хуторе пастухи не доживали до старости — в первый день рождества их находили в постели мёртвыми.
В сочельник все обычно уезжали в церковь, а кто нибудь один оставался дома, стряпал на праздники еду и заодно сторожил усадьбу. С тех пор как на хуторе поселилась Хильдур, дома всегда оставалась только она. Дел у неё было много, поэтому ложилась она поздно. Бывало, люди вернутся после службы, заснут, а она все хлопочет но хозяйству.
Уже не один пастух умер на хуторе рождественской ночью, слух об этом облетел всю округу, и хозяину стало нелегко находить работников, которые соглашались бы пасти у него овец. Однако никому и в голову не приходило обвинять в смерти пастухов хозяина или его домочадцев, тем более что умирали то пастухи как будто своей смертью. В конце концов хозяину стало совестно нанимать людей на верную гибель, и он махнул рукой и на стадо, и на доход от него.
И вот однажды приходит к нему незнакомый парень, на вид сильный и смелый, и предлагает свои услуги.
— Работники мне не нужны, — говорит ему хозяин.
А парень спрашивает:
— Разве ты уже нанял на зиму пастуха?
— Не нанял и нанимать не собираюсь, — отвечает ему хозяин. — Небось слыхал, что ждет моих пастухов.
— Слыхать то слыхал, — говорит парень, — да только их судьба меня не пугает. Возьми меня к себе.
И хозяин согласился. Стал парень работать у него, и очень они были довольны друг другом. Да и всем остальным домочадцам пастух пришелся по душе, потому что оказался человеком надёжным, работящим и охотно брался за любое дело.
До рождества на хуторе ничего особенного не случилось, и в сочельник, как обычно, хозяин со своими людьми уехал в церковь. Дома остались только Хильдур да новый пастух. Каждый занимался своим делом. Подошел вечер, пастух вернулся домой, поел и улегся поближе к дверям, он решил, что лучше ему в эту ночь не засыпать. Однако страха он не испытывал. Он слышал, как люди вернулись из церкви, поужинали и легли спать. Его тоже начал одолевать сон — после его работы в этом не было ничего удивительного. Но пастух знал, что ему несдобровать, если он заснёт, и изо всех сил старался не спать. Вскоре он услыхал, как кто то приблизился к его постели, и ему показалось, будто это Хильдур. Пастух притворился спящим. Вдруг он почувствовал, что она всунула что то ему в рот. «Никак это удила», — подумал пастух, но противиться не стал. Взнуздала Хильдур пастуха, вывела его за дверь, вскочила ему на спину и погнала во весь опор. У какой то большой ямы, а может, расселины, она остановилась, соскочила с пастуха, отпустила поводья и скрылась в расселине. Пастух решил, что глупо упускать Хильдур, не разведав, куда она отправилась. Однако он чувствовал, что с этой заколдованной уздой ему далеко не уйти. Стал он тогда тереться головой о камень, сбросил узду и, лишь только освободился, прыгнул в расселину, в которой скрылась Хильдур.
|
