|
А в доме этом жил богатый крестьянин с женой. И до того были они люди жадные да прижимистые, что просто беда. Снегу у них зимой не выпросишь. А уж чтоб приютить или накормить прохожего человека — так это ни-ни! И была у богатеев дочь на выданье. Девушка красивая, расторопная и всему отцову добру наследница.
Вот вошел Пелле в горницу к богатеям и видит: хозяйка у очага ужин стряпает. Поклонился ей Пелле и говорит:
— Вечер добрый, хозяюшка, нельзя ли у тебя в доме переночевать?
— Еще чего! — закричала хозяйка. — Много вас тут бродит! Проваливай, откуда пришел!
— Спасибо на добром слове! — ответил Пелле.
— Да ты никак оглох! — опять закричала хозяйка. — Я говорю, убирайся отсюда вон!
— Спасибо на добром слове, — отвечает Пелле. Сел он. на дровяной ларь и котомку на пол скинул.
Хозяйка только руками развела. Не силой же парня из дому выволакивать!
Отстряпалась хозяйка, а тут и муж домой подоспел. Увидел он Пелле и спрашивает у жены:
— Это что за парень?
— А кто его знает, — говорит хозяйка. — То ли глухой, то ли придурковатый. Я ему говорю: "Убирайся отсюда", а он мне: "Спасибо на добром слове".
Собрала хозяйка на стол и говорит мужу:
— Садись ужинать, а что не доешь, я к завтрему припрячу.
А Пелле живо к столу подсел и говорит:
— Спасибо тебе, хозяюшка! — Положил он себе и каши, и масла, и мяса — и давай за обе щеки уплетать.
Хозяин с хозяйкой только глаза выпучили. Поужинали все, хозяйка постель постлала и говорит мужу:
— Иди ложись спать.
А Пелле вместо него отвечает:
— Спасибо! — Разделся он скорехонько и лег. Хозяева оглянуться не успели, а уж он храпит вовсю. Что тут будешь делать? Пришлось им в эту ночь на полу укладываться. Выждал Пелле, покуда все уснули, подкрался к очагу, разгреб золу и спрятал камешек в жар.
Наутро хозяйская дочка первая поднялась. Так уж у них в доме заведено было, что она раньше всех вставала, огонь в очаге разводила и кофе варила. Взяла она кочергу, разгребла золу и положила хворосту на угли. Ждет-пождет, а огонь все не разгорается. Встала тогда девушка на коленки, надула щеки и хотела было угли раздуть. Только вдруг, сама не знает как, завопила она что есть мочи:
— Вау-вау-вау-вау!..
И огонь ей никак не раздуть, и крика не унять. Ударилась тут девушка в слезы, а сама все повторяет: "Вау-вау-вау-вау!.."
Проснулась мать и спрашивает:
— Что это с тобой?
— Вау-вау... — всхлипывает девушка, — огонь... вау-вау... не разгорается!.. Вау-вау-вау-вау...
— Ну, что за беда — огонь не разгорается, — говорит мать. — Зачем же этак-то убиваться?
Вскочила хозяйка с пола, взяла кочергу, помешала угли и хотела было подуть на них. Только вдруг как завопит сама:
— Вау-вау-вау-вау-вау-вау!..
Тут уж мать с дочерью в два голоса взвыли. Проснулся отец и спрашивает:
— Вы что, спятили? С чего это вы так расшумелись? А мать с дочерью знай вопят:
— Вау-вау-вау-вау-вау!..
Встал хозяин и видит, что они огонь в очаге развести не могут.
— Вот уж правду молвят люди, что у бабы волос долог, а ум короток, — говорит он, — из-за этакого вздора крик подняли!
| 
