|
Жили в одном селе две вздорные соседки. Стоило им только увидеть друг друга, как между ними начинался спор. А где спор — там и ссора, а ссору — это каждый знает — легче начать, чем кончить.
И чем больше они ссорились, тем злее становились. До того дошло, что не успеет одна рта открыть, как другая уже готова вцепиться ей в волосы.
Наконец и спорить им стало не о чём.
Тогда добрались они до своих мужей. А мужья у них были как раз им под пару — хоть верейки из них вей. Вот они и заспорили, чей муж глупее.
Одна говорит:
— Мой!
Другая говорит:
— Нет, мой!
Одна кричит:
— Да у моего ума не больше, чем у тролля!
А другая в ответ:
— А у моего — ума ещё меньше, чем у тролля!
Одна хвастает:
— Да моему скажи, что кувшин — это топор, он и поверит.
А другая не сдаётся:
— Это что! — говорит. — Моему прикажи иголкой с ниткой землю пахать — он й пойдёт.
И ни та этой, ни эта той не уступает ни полслова.
Тогда одна из них и говорит:
— Давай испытаем, кто из нас ловчее обманет мужа, тогда и видно будет, кто из них глупее.
На том и порешили. Пошептались о чём-то и разошлись по домам.
Вот вернулся муж одной хозяйки из лесу, а она и говорит:
— Что это с тобой, муженёк? На тебе лица нет! Заболел, видно?
— Ещё что выдумала — заболел! Здоровёхонек!
— Нет, уж от меня ничего не скроешь! Сразу видно, что тебя лихорадка бьёт. Иди ложись скорее!
— Да чего мне лежать! Ты бы мне ужин подала...
— Какой там ужин! Сам на ногах едва держишься. Вот-вот упадёшь. Неровён час — и конец придет.
И так она над ним причитала, так хлопотала, что ему и вправду стало не по себе: то в жар бросит, то в холод. А жена на него всё наседает и наседает. Наконец уложила она его, велела руки на. груди скрестить, глаза закрыть, бегает взад-вперёд и приговаривает:
— Ах ты, беда какая! Помирает мой мужик! Как есть помирает! Вот уж и помер. Совсем помер. И не шевелится.
Слушает её муж и диву даётся. Как же он помер, коли всё слышит? И рукой-ногой шевелит потихоньку. А уж есть охота — ну прямо до смерти! Так бы и съел всё, что в кладовке спрятано. Только об этом и думать нечего. Раз жена сказала, что помер, — значит, помер.
Тем временем другая хозяйка вот что затеяла. Как только увидела она из окошка, что муж идёт домой, села она посреди горницы и давай руками перед собой махать, будто чесальным гребнем шерсть чешет.
— Что это ты, жена, придумала? — говорит муж. — Прясть на прялке без колеса — одна только забава, а уж чесать шерсть без шерсти — просто бабья глупость.
— А что же я чешу, по-твоему? — говорит жена.
— А ничего, кроме языка, — говорит муж.
| 
